Особое мнение Яны Лан

Когда Ева была ребенком, родители не дарили ей подарков, даже на День Рождения. Они, конечно, были довольно бедны, как большинство советских семей. И если иногда Еве хотелось чего-то особенно сильно, причем так сильно, что не утерпеть – она просила об этом. И получала отказ.

Деньгами в семье заведовала мама, поэтому и просить нужно было у нее. Несколько раз Ева попытала счастья у отца, но вскоре стало ясно, что его ответ заведомо будет: «Спроси у мамы».

Особенно ярко Ева запомнила два случая.

Жарким летним вечером мама забирала ее из детского сада, и проходя мимо кафе, Ева увидела, как ее подружке из садиковской группы купили мороженное – в хрустящем стаканчике, шоколадное… Подружка с предвкушением отлепила круглую бумажную нашлепку-этикетку. Помните такое мороженное из советского детства?

- Мама, мама, я хочу мороженное! – закричала Ева, представляя, как она сейчас снимает нашлепку-этикетку со СВОЕГО мороженного.

- Евочка, – ответила мама, – прежде, чем просить о покупке, надо поинтересоваться, есть ли у мамы деньги.

Как послушная девочка, Ева сразу же приняла новое правило игры. Почему бы и нет? Раз на пути к мороженному нужно всего лишь быть вежливой и сделать маме приятное.

- Мамочка, у тебя есть денежки на мороженное? – произнесла она, нисколько не сомневаясь, что ответ будет положительным.

- Нет, – сказала мама.

Занавес.

Второй случай сидит занозой в подростковом периоде. В пору тотального дефицита подружка принесла в школу изумительной красоты часики. Девчонки с благоговением их рассматривали. Дело в том, что в школе были запрещены любые украшения – кольца, сережки, цепочки… Все это просто изымалось учителями и выдавалось обратно на последнем звонке. И только ручные часы были «узаконены», считаясь вещью скорее полезной, чем красивой.

А часов у Евы не было.

Подружка принесла часики в надежде продать из-под полы, о чем наверняка попросили родители. В те времена это было так естественно. Цена была названа 45 рублей. Вроде и дорого, но вполне посильно при желании сделать подарок.

И Ева подумала: «Была – не была! Попрошу у предков, пусть купят мне. Уже почти у всех в классе есть часы, кроме меня. И я ведь никогда ничего не прошу! Совсем никогда! Мама просто не сможет мне отказать».

По дороге домой Ева представляла себя хозяйкой часов. Вот она протягивает руку и под рукавом школьной формы поблескивает браслетик, она изящным движением стряхивает часики, чтобы взглянуть который час и ответить на вопрос прохожему…

- Мам, привет! Мам, Анька часы продает, такие классные и недорого совсем! Купишь мне? – выпалила она с порога.

- Сколько стоят? – спросила мама, наклонившись над миской. Она была занята стиркой.

- Всего то 45 рублей.

- Ты что, смеешься? Это же половина моей зарплаты! К тому же, отцу нужно купить новый костюм, ему уже не в чем на работу ходить.

В 14 лет не особо умеешь анализировать… Только много лет спустя эти два события прочно связались друг с другом своим детским разочарованием и уверенностью – если даже самые дорогие люди на свете, родители, не хотят порадовать, то что уж говорить про остальных. И только много лет спустя Ева поняла, что подарки могут, и должны дариться «просто так»! Как в том мультике. Их не надо ни у кого заслуживать. И более того, чем больше «служишь», тем меньше дарят. Вернее – не дарят вообще.

И совсем отдельно в ряду воспоминаний Евы о подарках стоял случай с огромной мягкой игрушкой – желтой собакой. Произошло это в столь раннем возрасте, что даже странно, как это воспоминание сохранилось в памяти? И сопровождалось это воспоминание совсем другими чувствами, чем первые два.

У Евы был, да и сейчас есть, никуда не делся, старший брат – двоюродный. Мамин племянник. Причем, он был старше лет на 15, так что воспринимался маленькой Евой «взрослым дядей». Однажды он приехал в гости, наверняка по каким-то своим делам, и привез эту злополучную желтую собаку.

Собака не нравилась Еве ни тогда, ни потом. Играть ею было неудобно, она не хотела сидеть ровно и все время валилась на бок, была слишком велика и не хотела закрывать рот, из него наружу торчал красный язык.

Но сам факт дарения произвел эффект разорвавшейся бомбы. Ева поняла, что этот мужчина своим подарком о ней позаботился! Он специально пошел в магазин, выбрал собаку, он хотел сделать ей приятное – а значит, он самый лучший на свете! Естественно, все эти объяснения Ева придумала потом, когда выросла. А в тот момент это все было понятно на уровне детской интуиции.

Когда брат засобирался домой, Ева висела у него на шее и рыдала так, что ее не могли ни успокоить, ни оторвать от брата. Она никак не желала смириться с тем, что этот внимательный и заботливый человек сейчас уйдет.

Даже много лет спустя, в том возрасте, когда обычно маленькие девочки собираются замуж за папу, Ева мечтала, что когда вырастет, выйдет за своего брата, потому что не может быть на свете мужчины лучше.

* * *

Дойдя до этого места в своих размышлениях, Ева будто очнулась. Ну конечно! Вот на что она купилась в отношениях с Яном! Эта его привычка баловать ее неожиданными подарками и сюрпризами покорила ее сердце сразу и навсегда.

Для нее это было заботой самой высшей пробы. Как желтая собака.

И за это она готова была «служить» долго и беззаветно, старательно соответствуя образу той девушки, которую Ян хотел видеть рядом – умной, сексуальной, но ни на что не претендующей.

Но всему на свете приходит конец – особенно, когда врешь самой себе и видишь то, чего нет. Рано или поздно пелена спадает и понимаешь, что больше не в силах жить за двоих. За себя настоящую и за ту, которая может понравится и будет достойна его любви.

И со временем Ева стала замечать чаще и чаще, что такое «служение» губит ее. И плата за него – та же самая желтая собака. Которая ей никогда и не нравилась.

Продолжение…