Библиотека

Существует тип социальной организации, характеризующийся такой формой агрессии, с которой мы ещё не встречались, а именно – коллективной борьбой одного сообщества против другого. Я постараюсь показать, что нарушения именно этой, социальной формы внутривидовой агрессии в самую первую очередь играют роль «Зла», в собственном смысле этого слова. Именно поэтому социальная организация такого рода представляет собой модель, на которой наглядно проявляются некоторые из опасностей, угрожающих нам самим. В своём поведении с членами собственного сообщества животные, о которых пойдёт речь, являются истинным образцом всех социальных добродетелей. Но они превращаются в настоящих извергов, когда им приходится иметь дело с членом любого другого сообщества, кроме своего.

В тех различных типах социальной организации, которые я описал в предыдущих главах, связи между отдельными существами совершенно не носят личного характера. Почти любая особь равноценно заменяет другую как элемент над‑индивидуального сообщества. Первый проблеск личных отношений мы видели у оседлых самцов хаплохромисов из Гафзы, которые заключают с соседями пакт о ненападении и бывают агрессивны только с чужими. Однако при этом проявляется лишь пассивная терпимость по отношению к хорошо знакомому соседу. Ещё не действует никакая притягательная сила, которая побуждала бы следовать за партнёром, если он поплыл куда‑то, или ради него оставаться на месте, если он остаётся, или же активно искать его, если он исчез.

Все, что содержится в предыдущих одиннадцати главах, – это научное естествознание. Приведённые факты достаточно проверены, насколько это вообще можно утверждать в отношении результатов такой молодой науки, как сравнительная этология. Однако теперь мы оставим изложение того, что выявилось в наблюдениях и в экспериментах с агрессивным поведением животных, и обратимся к вопросу: можно ли из всего этого извлечь что‑нибудь применимое к человеку, полезное для предотвращения тех опасностей, которые вырастают из его собственного агрессивного инстинкта.

Предположим, что некий беспристрастный этолог сидит на какой‑то другой планете, скажем на Марсе, и наблюдает социальное поведение людей с помощью зрительной трубы, увеличение которой слишком мало, чтобы можно было узнавать отдельных людей и прослеживать их индивидуальное поведение, но вполне достаточно, чтобы наблюдать такие крупные события, как переселение народов, битвы и т.п. Ему никогда не пришло бы в голову, что человеческое поведение направляется разумом или, тем более, ответственной моралью.

В отличие от Фауста, я представляю себе, что мог бы преподать нечто такое, что исправит людей и наставит их на путь. Эта мысль не кажется мне слишком заносчивой. По крайней мере она менее заносчива, нежели обратная, – если та исходит не из убеждения, что сам не способен учить, а из предположения, что «эти люди» не способны понять новое учение. Такое бывает лишь в чрезвычайных случаях, когда какой‑нибудь гений опережает своё время на века.

В настоящее время мы являемся свидетелями того, что в психологии происходят поистине революционные перемены, начало которым было положено около двадцати лет назад. Они явились результатом научных открытий в области семейной терапии, занимавшейся проблемой воздействия алкоголя на членов одной семьи. Ранее алкоголизм рассматривался как болезнь, от которой следует лечить лишь родителей, одного или обоих, при этом состояние детей игнорировалось. Исследования показали, что взрослые дети алкоголиков, как правило, расплачиваются за грехи своих родителей. Те унижения, которым они подвергались в детском возрасте, то небрежение, которое они испытывали со стороны родителей, отравили их жизнь.

В тот день, когда я впервые перешагнула порог помещения, где занималась группа, у меня было такое чувство, что я умираю. Была среда, семь часов вечера; впрочем, нет, пятнадцать минут восьмого – я всегда и везде опаздывала. Казалось, все мое существо – и разум, и душу, и тело – охватило безумие. У меня не оставалось ничего в жизни: ни работы, ни будущего. В одном ящике письменного стола валялся неопубликованный роман вместе с толстой пачкой отказов, в другом – неснятый киносценарий тоже с толстой пачкой отказов; в голове теснился длиннейший список трагических любовных историй из моей жизни. Меня до сих пор преследовал образ мужчины, с которым я, несмотря на то, что он ни разу не спал со мной, прожила целых четыре года, – а вот теперь он собирался жениться на другой. Передо мной разверзлась пропасть, я оказалась в западне, со всех сторон на меня шипели змеи моих пороков – каждый по-научному называется зависимостью. Оставалось лишь – в отчаянии ломать руки, мол, почему это «такая хорошая девочка» всегда проигрывает, почему мяч удачи в этой игре под названием «жизнь» летит мимо и никак не попадает ей в руки.

Эта книга написана так, что, читая ее, ты будто разговариваешь с хорошим другом, с человеком, которому ты можешь доверять, который через все это уже прошел, знает все опасности и ловушки на этом нелегком пути и сможет тебя провести по нему, вовремя протягивая руку, если ты поскользнешься, вовремя говоря слова поддержки и ободрения или слова поздравления в случае даже самой маленькой победы.

Ты родилась в нездоровой семье. Твоя семья была поражена «синдромом Мэрилин Монро». Это значит, что твои родители не могли, не способны были дарить тебе безусловную, безоговорочную любовь, каковы бы ни были у них причины. От них ты никогда не получала того отношения к себе, которое могло быть выражено словами: «Я люблю тебя такой, какая ты есть», наоборот, их отношение, скорее, можно было выразить так: «Что-то в тебе не то, какая-то ты не такая, не как все нормальные люди», «Вот будешь брать пример с сестры, может, и стану любить тебя», «Вот будешь слушаться, будешь делать все по-моему…» – и так далее.

Разбить твою скорлупу – вот задача, которая будет решаться в этой главе. Ты так долго больна и несчастна, что пристрастилась ко всему, что способно заполнить черную дыру в душе; ты готова хвататься за все, лишь бы избавиться от ощущения пустоты, ощущения собственной неполноценности, ощущения того, что ты недостойна быть любимой. Следующим шагом на пути к выздоровлению должно стать осознание твоих, как мы их называем, великих отдушин. Беда только в том, что эти отдушины могут дать обратный результат, загнать тебя в ловушку, добавить тебе проблем и вызвать еще большую ненависть к себе, причинить еще большую боль. Это обычно бывает, когда на пути к выздоровлению возникают какие-либо препятствия, особенно когда ты начинаешь сама себя обманывать: «Ну нет, я вовсе не алкоголичка, и не обжора, и не наркоманка, и не трудоголичка, и вообще я вовсе не так уж привязана ко всем этим дурным привычкам; в любой момент я могу от них отказаться».