Библиотека

с которым мы однажды говорили о том, что некоторые вещи, если их вовремя не описать словами, не высказать вслух, не размножить на всех мыслимых и немыслимых ксероксах, так и не родятся, останутся несбывшимися.

который рассказал мне дивный случай из чужой прекрасной жизни. Одного астролога, знакомого NN, пригласили принять участие в какой-то научной конференции. Он сдуру согласился, а когда приехал, выяснил, что на конференцию собрались ученые астрономы со специальной целью: доказать в очередной раз всему человечеству, что астрология – не наука. И его позвали, оказывается, в качестве мальчика для битья. Чтобы пинать на глазах у почтеннейшей публики.

которую занятые родители отправили на лето в деревню к прабабушке. Старушка, как это принято в наших широтах, добрая душа и религиозная дурища. Результат вышел восхитительный. Приехав навестить ребенка, родители слышат следующее теологическое рассуждение.

которая не смогла отпроситься у мамы и переночевать у меня 7 ноября 1981 года. И, как выяснилось позже, правильно сделала. Семейного праздничного застолья в том году не случилось: папа занимался личной жизнью, брат мой исполнял обязанности судового механика где-то в районе Бермудского треугольника, а сестричка вовсю предавалась оккупации дружественной Польши в обществе мужа-подполковника.

который был рядом, когда в доме моем впервые завелся зверь яибусь. Яибусь – маленькое мохнатое существо сумеречной масти. Голова у яибуся непропорционально велика, тело хрупкое и как бы декларированно незначительное, неприметное. Зато хвост у яибуся очень длинный, конец его невозможно увидеть. Авторитетные специалисты утверждают, что кончик хвоста яибуся сокрыт в Мировой Бездне, а потому хвост можно считать бесконечным.

что привязалась ко мне однажды за городом в ходе вымороченного, чужого именинного пикника. Девочка тоже была совершенно чужая; даже имени ее не знаю. Дети на меня, как мухи на мед, слетаются почему-то. Чуют легкую добычу.

которая помогла мне понять, что все мои странствия были погоней за запахами. Глупо ведь думать, будто я люблю, скажем, Германию. Люблю я, конечно, несколько характерных тамошних букетов: шампунь для пола + молотый кофе + выпечка + кожа + дым – на вокзалах; речной ветер + выхлопные газы + молотый кофе (куда от него денешься?) + жареное мясо + еще что-то неизвестное мне – в городах; влажная земля + трава + хвоя + древесная кора + дезодоранты местных дриад – в лесах.

который однажды, напившись до утраты стыда и обретения памяти, рассказал мне о своем детстве, куда более паршивом чем в среднем по стране.

которые оставили мне в наследство лютый нрав да огненный взор – и, увы, ни единой сабли. Приступы неконтролируемой ярости, как гласит семейное предание, привносили приятное разнообразие в жизнь моего блудного эстонского прадеда (мамин дедушка) и буйного польского деда (папин отец). Прирожденные берсерки они у меня.

после беседы с которым мне приснился сон следующего содержания: Мастера Сновидений из <...> очень друг друга любят и уважают, а потому меж ними никогда не бывает споров и ссор. Зато существует традиция дружеского соревнования, которое длится на протяжении многих тысячелетий.