Другим важным событием в нашей тогдашней жизни был визит к доктору и миссис Кэмпбелл‑Томпсон. Нас пригласили на выходные, чтобы подвергнуть испытанию, прежде чем разрешить Максу взять меня с собой в Ниневию. О самом Максе вопрос был практически решен: он ехал с ними на раскопки в следующий осенне‑зимний сезон. Вули были недовольны, что он оставляет Ур, но Макс сделал окончательный выбор.
Свадебное путешествие привело нас в Дубровник, оттуда – в Сплит. Сплит я не забуду никогда. Как‑то вечером, прогуливаясь по городу и завернув за какой‑то угол, мы очутились на площади, посреди которой до неба возвышалась огромная статуя Святого Георгия – одна из лучших работ скульптора Местровича. Она была настолько огромна и так господствовала над всем окружающим, что навсегда врезалась мне в память как некая веха на жизненном пути.
Один из самых приятных моментов путешествия – возвращение домой. Розалинда, Карло, Москитик и вся ее семья стали мне теперь еще дороже.
На Рождество мы поехали к Москитику в Чешир. Потом вернулись в Лондон – у Розалинды должна была гостить подруга, Пэм Дрюс, с родителями которой мы познакомились на Канарских островах. Мы собирались посмотреть детское рождественское представление, а затем вместе отправиться до конца каникул в Девоншир.
Я всегда очень любила поезда. Жаль, что сегодня уже никто не относится к паровозу как к другу.
Поездка в Дувр и утомительное морское плавание были позади, в Кале я села в wagon lit поезда моей мечты. И именно тогда меня настигла первая опасность, подстерегающая путешественника не так уж редко. Со мной в купе ехала женщина средних лет, хорошо одетая, видимо, бывалая путешественница, с огромным количеством чемоданов и шляпных коробок – да, в те времена еще путешествовали со шляпными коробками – и она тут же вступила со мной в беседу. Ничего удивительного: нам предстояло ехать вместе – в вагонах второго класса все купе были двухместными. В каком‑то смысле второй класс был даже предпочтительней первого, поскольку здесь купе были намного просторнее, и это позволяло двигаться.
После возвращения из кругосветного путешествия мы прошли через столько волнений, что теперь наслаждались безмятежностью наступившего периода нашей новой жизни. А ведь именно тогда, наверное, меня должны были посетить первые дурные предчувствия. Очень уж все хорошо шло. Арчи нравилась работа, владелец фирмы был его другом, сослуживцы – приятными людьми; сбылась мечта его жизни – он вступил в привилегированный гольф‑клуб и играл в гольф каждый выходной день. У меня пошло дело с книгами, и я начала думать, что, быть может, смогу неплохо этим зарабатывать.
Кругосветное путешествие обещало стать одним из самых волнующих событий моей жизни. Я была в таком восторге, что никак не могла поверить в его реальность и без конца повторяла себе: «Я еду вокруг света!» Самым замечательным было, разумеется, ожидание отдыха в Гонолулу. Возможность побывать на одном из Гавайских островов превосходила все самые дерзкие мои мечты. Сегодня человеку трудно представить себе, что это значило тогда. Сейчас международные туры и круизы – дело обычное. Стоимость их весьма умеренная, так что рано или поздно любой может позволить себе такое путешествие.
В тридцать четыре года Пауло Коэльо, оставив большую часть своих юношеских увлечений, отправился вместе с женой Кристиной в путешествие, в поисках нового духовного пути. И во время того путешествия в самом неожиданном месте, в фашистском концлагере Дахау, он пережил очень сильное духовное потрясение, которое снова и окончательно направило его жизнь в сторону католицизма. Это переживание должно было быть очень сильным, если, спустя почти двадцать лет, глубокой ночью рассказывая о нем автору этой книги, Коэльо не смог сдержаться. Пришлось прервать запись, потому что он расплакался.
который проводил меня на Киевский вокзал 6 ноября 1987 года и погрузил в вымороченный дополнительный поезд Москва-Одесса, осененный сложным трехзначным номером. Поезд был прекрасен в первую очередь тем, что в нем ехало человек десять, не больше, не считая проводников, по одному на вагон.
который когда-то, давным-давно, рассказал мне, будто в исламской традиции никогда не было принято побираться под тем предлогом, что деньги нужны для паломничества к святым местам.
которая теперь, думается мне, знает о грибах много больше, чем я. Нет-нет. Речь не о галлюциногенных грибах, простите уж. А о белых, моховиках, подберезовиках, опятах, лисичках, сыроежках, черных груздях-свинухах и прочем подножном корме.