На самом деле все происходило несколько иначе. То есть факты, которые я приводил, были абсолютно точны, но кроме них имелись и другие. Они путали картину, они нарушали стройность – стоило ли их учитывать? Литература, искусство вынуждены отбирать факты, что‑то отвергать, что‑то оставлять. Художник выбирает для портрета либо фас, либо профиль. Половина человека всегда остается скрытой за плоскостью холста.
Наутро меня разбудил колокольный звон. «Се‑го‑дня… сегодня… се‑го‑дня…» – настойчиво вызванивал слышимый только мне одной колокол. Декабрьские сумерки пробрались и в мою душу; я чувствовала себя смертельно усталой. Мой день рождения. Мой день смерти.
который на мою презрительную реплику: «Да это же избитая истина!» – обычно отвечал: «Некоторые истины нужно забивать насмерть». Иногда у меня хватает мужества делать по его примеру.
который много думал о смерти и меня приохотил.
Сам-то Андрюша давно умер, а я – живу, думаю. И понимаю, что совершенно невозможно сесть да и написать текст, от которого люди вдруг возьмут да и перестанут бояться смерти. Вот просто сядут в уголочке, почитают какие-то правильные слова, записанные в определенном волшебном порядке да и станут жить легко, как водомерки бегают.
с которой мне удалось однажды поговорить о метафизическом ужасе. (А вы, доктор, кончайте ухмыляться, слушайте внимательно: вас это тоже касается. Вас, собственно, в первую очередь.) В первый раз это было так.
который своевременно помог мне разобраться с вопросами жизни и смерти – насколько это вообще возможно. В совсем малышовом детстве смерть казалась мне явлением настолько нормальным, обыденным и ни капельки не страшным, что вообще непонятно было, зачем шум по этому поводу поднимать. Смерть книжного героя, к примеру, не была для меня логическим завершением сюжета.
которая давным-давно умерла. Зато недавно приснилась мне и рассказала, что ее иногда отпускают сюда, в жизнь: в церковь сходить. Дескать, у них, в мире мертвых, никаких религиозных институций нет, но некоторые покойники все равно в Бога верят, как при жизни. Таких отпускают сюда помолиться. Входят в их положение.