Эта книга посвящается Ж.,
который однажды, напившись до утраты стыда и обретения памяти, рассказал мне о своем детстве, куда более паршивом чем в среднем по стране.
Эта книга посвящается Р. Т.,
на чьей кухне мы полночи обсуждали особый, утонченный идиотизм человечьего бытия: мы все (и сам Р. Т. – иногда, и я тоже – часто) живем так, словно бы это первая попытка в спортивном соревновании или плановая репетиция в провинциальном театре. У примадонны из-под юбки выглядывает нечистая комбинация; герой-любовник смердит застарелым перегаром; прочие и вовсе не выучили текст, понадеялись на суфлера – а ведь такой должности вовсе нет в штатном расписании: сократили ее экономии ради, еще много столетий назад.
Эта книга посвящается Марьяне,
которая давным-давно умерла. Зато недавно приснилась мне и рассказала, что ее иногда отпускают сюда, в жизнь: в церковь сходить. Дескать, у них, в мире мертвых, никаких религиозных институций нет, но некоторые покойники все равно в Бога верят, как при жизни. Таких отпускают сюда помолиться. Входят в их положение.
Эта книга посвящается С. И.,
который подарил мне замечательную формулу: «Дуракам коан не писан», после чего мы с ним покурили, поговорили и решили, что есть, строго говоря, всего два способа прожить человеческую жизнь.